Другие люди

Я думаю о Канале 19-49… где семичакровые люди заключили договор с животными.

Когда я мою полы, у меня в голове крутятся истории про котов, которые живут или жили раньше в нашей семье. Не знаю, почему такая связь. Наверно, потому что они всегда рядом и контролируют меня, чтобы я не перешла границы. Вот и сегодня утром мне думалось про Киплинга… Меня внезапно поразила мысль, как четко он рассказывает эту историю договора с животными – в рассказе о кошке, которая гуляла сама по себе. И опять мне думалось о том, как полно и совершенно по-другому люди (понятно, что «ин транзитус») стали осознавать вещи. Боже, это так интересно – читать всех этих людей, которые жили в начале девятнадцатого века. Они такие невинные, такие открытые, такие чистые в своей детской радости выражения того, что продуцировала химия их новых тел…

***

И вот я думала про этот договор с животными. Во-первых, животные полны достоинства. Наши котики любят только моего братишку-Манифестора. Я сижу на диване, а рядом лежит Славик, растянувшись на моем белом пледике. Я ему говорю: «Кто такой хорошенький сладенький коооотик. Какой же ты толстенький и красивый, с шелковой шерсткой». В ответ он удостаивает меня двумя тихими-тихими мрыками… Но вот он слышит, как братишка вышел из своей комнаты и прошел на кухню. И Славика просто прорывает таким громким и раскатистым мрррррыком. И видно, что это просто из него изливается любовь – он никак не влияет на свои звуки. Он не выбирает кого любить, с ним просто происходит жизнь.

***

Во-вторых, хотя животные и не мыслят в категории «своей ценности», они очень хорошо ее демонстрируют. Мне всегда невероятно удивительно и забавно, как они воспринимают свою жизнь среди нас. Наша квартира – это их дом, у нас есть свои вещи, а у них есть их вещи: мисочки, коврики, корзинки, когтеточки, их туалет, их игрушки… И если я произвожу с их вещами какие-то манипуляции, то они всегда готовы напомнить мне, что это они хозяева этих вещей, не я. Например, когда я счищаю шерсть с их теплых войлочных ковриков, Сигурд или Харольд всегда побьют меня лапой, чтобы я поскорее положила их на место.

Или вот еще история… Они любят играть в маленьких мышек из натурального меха. Я покупаю их в «Ашане» помногу, потому что игрушечные мышки имеют привычку бесследно убегать в норки параллельной вселенной. Они упакованы по четыре штуки в пакетики, и обычно я прячу эти пакетики у себя в шкафу. Сигурд их всегда унюхивает, как бы глубоко я их не спрятала. И это надо видеть, как он ругается и возмущается, что я захватила мышек, предназначенных для них. Он встает на задние лапы, взламывает когтями дверцы. Или поджидает случая, когда я сама открою шкаф – и как Зорро-освободитель ветром прыгает на полку.

Животные знают про договор. Мы думаем, что они глупые и ничего не понимают, и это так невероятно тупо и тщеславно… Они делают свою работу во Вселенной и их тела невероятно виртуозны в своей осознанности жизни. И они общаются с нами на равных. Я думаю, что все дело в наших девятицентровых телах. Я думаю, что с уходом семичакровых людей прежний договор с животными потерял свою силу. Или, по крайней мере, в нем произошли кардинальные изменения.